Александр «Поручик» Щиголев

Александр Щиголев, известный по прозвищу Поручик, — барабанщик «Короля и Шута» с самых ранних лет существования группы. Он стоял у её истоков вместе с Михаилом Горшенёвым и Александром Балуновым (внесён Министерством юстиции России в реестр иностранных агентов), прошёл с коллективом почти всю его историю и после смерти Горшенёва продолжил играть в «Северном Флоте».

В отличие от многих других участников группы Щиголев редко давал большие интервью и почти не рассказывал о себе. Показательный эпизод есть в книге Алексея Рыбина: когда музыкантам предложили заполнить анкеты с вопросами о дате рождения, образовании и взглядах, Щиголев оставил все пункты пустыми и ограничился фразой «меньше знаешь, крепче спишь».

Прозвище Поручик появилось ещё в школьные годы — по аналогии с поручиком Ржевским. Сам Щиголев объяснял его тем, что в юности любил изображать из себя «классного парня». Балунов вспоминал, что первоначально это прозвище ему не нравилось.

Школа и создание группы

Щиголев познакомился с Балуновым ещё в школе на Ржевке. По воспоминаниям Балунова, именно Щиголев оказался первым человеком, которого он встретил, придя в новый класс в шестом классе. Позже они подружились с Михаилом Горшенёвым.

Будущая группа начала складываться ещё в школьные годы. По воспоминаниям Балунова, именно Горшенёв и Щиголев предложили ему создать коллектив. Репетировать начали в подростковом клубе, а инструменты распределили между собой: Горшенёв взял гитару, Балунов — бас, Щиголеву достались барабаны.

Евгения Либабова описывает это немного иначе и пишет, что ещё в седьмом классе Щиголев сам решил стать барабанщиком. В любом случае во всех источниках он фигурирует среди трёх участников первой группы «Контора», созданной Горшенёвым, Балуновым и Щиголевым в 1988 году.

Таким образом, Щиголев оказался связан с будущим «Королём и Шутом» ещё до знакомства Горшенёва с Андреем Князевым и оставался одним из наиболее старых участников коллектива.

Армия и возвращение

В начале 1990-х Щиголев на некоторое время выбыл из группы из-за службы в армии. В этот период за барабанами играли другие музыканты, среди них Алексей Горшенёв и Денис Можин.

После возвращения Щиголев снова присоединился к группе и продолжил играть на барабанах. По воспоминаниям Балунова, собственная ударная установка у него тогда отсутствовала, и он пользовался оборудованием на репетиционной точке.

В 1997 году, по версии Балунова, произошёл ещё один короткий кризис: Щиголев на некоторое время перестал ходить на репетиции, группа успела найти другого барабанщика, после чего возник конфликт. Балунов утверждает, что около недели уговаривал Поручика вернуться. Другие источники этот эпизод подробно не описывают, поэтому он остаётся частью версии самого Балунова.

Барабанщик «Короля и Шута»

В составе «Короля и Шута» Щиголев отвечал прежде всего за ритм-секцию и практически не участвовал в публичной борьбе за лидерство или авторство. Князев вспоминал его позицию просто: главное — играть на барабанах, а споры фронтменов его интересовали значительно меньше.

О профессиональном уровне Щиголева участники говорили по-разному. Князев оценивал его как хорошего панк-рокового барабанщика, который достиг своего уровня постоянной работой, хотя и не был универсальным музыкантом.

Балунов описывал его более критично, но одновременно подчёркивал командный характер группы. В частности, он вспоминал, как перед записью «Героев и Злодеев» они с Яковом Цвиркуновым около двух недель разбирали со Щиголевым один из барабанных переходов. Для Балунова этот случай был скорее примером того, что музыканты предпочитали работать друг с другом и помогать друг другу, а не искать замену при первых сложностях.

Щиголев действительно прошёл практически всю студийную историю «Короля и Шута» и указан как барабанщик на альбомах группы.

Между Горшенёвым и Князевым

По воспоминаниям Князева, Щиголев старался держаться в стороне от конфликтов двух фронтменов и часто пытался их мирить. Когда между Горшенёвым и Князевым начинались споры о количестве песен и распределении материала, Поручик предлагал меньше выяснять отношения и больше заниматься самой музыкой.

Князев считал это одной из важных черт Щиголева и пригласил его сыграть на своём сольном альбоме «Любовь негодяя» в 2005 году.

При этом сам Щиголев долго почти не высказывался публично о внутренней жизни группы. Его оценки прошлого становятся заметны в источниках только значительно позже, уже после смерти Горшенёва.

Организационная сторона

Хотя Щиголев обычно не находился в центре публичного внимания, в истории группы он неоднократно выступал инициатором конкретных действий.

Именно он отнёс одну из первых записей коллектива на радио и смог добраться до музыкального журналиста Джорджа Гуницкого. В 1997 году Щиголев самостоятельно связался с будущими участниками «Кукрыниксов» и предложил им выступить на разогреве у «Короля и Шута» в клубе «Полигон». По воспоминаниям участников «Кукрыниксов», необходимость срочно подготовиться к этому концерту подтолкнула их к написанию нескольких песен и окончательному оформлению группы.

Параллельно Щиголев занимался частным предпринимательством. Балунов вспоминал, что в определённый период Поручик был одним из немногих участников группы, располагавших собственными деньгами, однако отделял бизнес от музыкальных дел. Примерно к 1999 году этот бизнес, по словам Балунова, прекратил существование.

Позже Щиголев продолжал участвовать и в организационных вопросах внутри коллектива. Например, летом 2013 года он вместе с Павлом Сажиновым участвовал в выборе нового басиста. По итогам прослушивания в группу пришёл Александр Куликов.

Смерть Михаила Горшенёва

19 июля 2013 года группа находилась на репетиционной точке и готовилась к московскому концерту. Щиголев вспоминал, что в какой-то момент директор Вячеслав Батогов позвонил музыкантам, после чего они узнали о смерти Михаила Горшенёва.

По словам Щиголева, месяцы перед этим он видел, как состояние Горшенёва ухудшается и тот снова движется к саморазрушению. Музыканты и семья пытались повлиять на него, но сделать этого не удалось.

Смерть Горшенёва Щиголев воспринимал не только как потерю друга и фронтмена, но и как исчезновение огромной части собственной жизни. С группой были связаны его творчество, круг общения, работа и чувство стабильности, сформировавшиеся за десятилетия.

«Северный Флот»

После смерти Горшенёва Щиголев вместе с Яковом Цвиркуновым, Александром Леонтьевым, Павлом Сажиновым и Александром Куликовым продолжил работу в новой группе «Северный Флот».

Сам Щиголев подчёркивал, что музыканты не ставили перед собой задачу продолжить «Король и Шут» под другим названием. Переход потребовал от него перестроить собственную манеру игры, поскольку музыка нового коллектива отличалась от прежнего материала. По его словам, понимание того, каким должен быть новый стиль группы, пришло не сразу, а примерно через год совместной работы.

Так он оказался одним из немногих участников, чья музыкальная биография непрерывно связала самые ранние годы «Конторы», почти всю историю «Короля и Шута» и последующий «Северный Флот».

Спор вокруг названия «Король и Шут»

После смерти Горшенёва возник конфликт вокруг прав на название группы. В ноябре 2016 года Андрей Князев и Ольга Горшенёва зарегистрировали товарный знак «Король и Шут».

Весной 2017 года Щиголев вместе с Яковом Цвиркуновым попытался оспорить эту регистрацию в суде, но иск удовлетворён не был.

Свою позицию Щиголев объяснял тем, что название «Король и Шут» не должно принадлежать одному человеку. Для него группа изначально представляла собой коллектив без владельца или единственного человека, вложившего деньги и получившего право распоряжаться результатом. Поэтому он считал историю и название группы общим наследием музыкантов и слушателей.

Леонтьев объяснял участие именно Щиголева и Цвиркунова в иске тем, что после Горшенёва они были одними из наиболее долго игравших участников коллектива. Щиголев действительно провёл в истории группы больше времени, чем Князев, если считать период с появления «Конторы».

Конфликт с Александром Балуновым

Отношение Щиголева к книгам Александра Балунова резко отрицательное. Он говорил, что сам их не читал, но по пересказам поклонников считал многие описанные там события недостоверными и воспринимал книги скорее как художественную версию прошлого, чем как документальную историю.

Щиголев также был среди бывших участников группы, потребовавших не использовать их имена и фотографии в книгах Балунова.

Поэтому значительная часть ранней биографии самого Щиголева известна именно из источника, которому он позже публично выражал недоверие. Это важная оговорка: многие детали школьных лет и раннего периода «Короля и Шута» подробно описаны Балуновым, тогда как сам Поручик практически не оставил собственной версии этих событий.

Место в истории группы

Щиголев заметно отличался от Горшенёва, Князева и Балунова отношением к публичности. Он почти не формировал вокруг себя отдельный образ, редко давал интервью и не претендовал на авторство основной концепции группы. Его роль была прежде всего музыкальной.

При этом на протяжении всей истории коллектива он был не просто барабанщиком. Щиголев участвовал в первых школьных репетициях, помогал продвигать ранние записи, привлекал другие группы к концертам, пытался сглаживать конфликты внутри состава и оставался в «Короле и Шуте» до последних дней существования коллектива.

Оценки его уровня как музыканта расходятся в деталях, но источники сходятся в одном: Щиголев достиг своего места в группе постоянной работой и оказался одним из наиболее устойчивых её участников. Если Горшенёв и Князев во многом определяли узнаваемый образ и содержание «Короля и Шута», то Поручик почти двадцать пять лет оставался частью его ритмической основы — от школьной «Конторы» до последней репетиции перед смертью Михаила Горшенёва.